Ведущие: Ольги Гутник, Алексей Завьялов.

Гость: Евгений Шляхто, профессор, главный кардиолог Петербурга и Северо-Западного федерального округа, директор Федерального Центра сердца, крови и эндокринологии им. В. А. Алмазова.

О. ГУТНИК: Добрый вечер. Петербургские медики сделали то, что еще несколько лет назад казалось невозможным. Первая в истории нашего города успешная операция по пересадке сердца стала для врачей своего рода отмашкой – начало положено. Трансплантацию сердца в клинике Федерального Центра им. В.А. Алмазова готовы поставить на поток. Это без преувеличения новое слово для нашей медицины. Сегодня в мире в год делается порядка 3000 подобных высокотехнологичных операций. В нашей же стране их все еще можно сосчитать по пальцам одной руки. Готов ли Петербург изменить эту статистику? Что нужно для того, чтобы пересадка сердца из уникальной операции превратилась в рядовую. Если вас беспокоят сердечные дела, звоните нам – мы работаем в прямом эфире, и пишите нем на сайт. За форум «Петербургского часа» сегодня отвечает Алексей Завьялов.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Здравствуйте. Адрес нашего сайта www.spbtv.ru. В разделе «Вопросы в эфир» принимаем ваши вопросы и обращения.

О. ГУТНИК: На них сегодня готов ответить главный кардиолог Петербурга профессор Шляхто. Евгений Владимирович придет в эту студию сразу после новостей.

Это «Петербургский час» на «Пятом канале». О делах сердечных беседуем с директором кардиологического центра имени Алмазова Евгением Шляхто. Евгений Владимирович, добрый вечер.

Е. ШЛЯХТО: Добрый вечер.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, прежде всего, конечно, хочется Вас спросить о крестнике. Я не знаю, можно ли так говорить, говорят ли так медики. Тем не менее, в любом случае первый человек, которому сделали трансплантацию сердца у нас, в Петербурге. Как он себя сейчас чувствует?

Е. ШЛЯХТО: Он себя чувствует сейчас удовлетворительно.

О. ГУТНИК: Что это значит?

Е. ШЛЯХТО: Это значит, активно ни на что не жалуется.

О. ГУТНИК: Вы ожидали примерно таких последствий?

Е. ШЛЯХТО: Мы полагали, что так должно быть, потому что  мы достигли уже такого уровня работы, что вопрос был не в нашей квалификации, а вопрос был в доноре. Мы до этого сделали уже 3 аутотрансплантации сердца. Технология была отработана, команда образована, сформировалась. Вопрос был только в доноре.

О. ГУТНИК: То есть, если бы не ожидание донора, то эта операция была бы проведена еще раньше?

Е. ШЛЯХТО: Раньше.

О. ГУТНИК: В данном случае вопрос был в этом?

Е. ШЛЯХТО: Последние полгода вопрос в этом.

О. ГУТНИК: О пациенте мы знаем немного. Его зовут Игорь, ему 39 лет, у него было 2 инфаркта миокарда. Правильно? Когда он попал к Вам, он уже с трудом двигался. Это так?

Е. ШЛЯХТО: Эт так. у больного была тяжелая сердечная недостаточность.

О. ГУТНИК: Это тоже стало стимулом в Вашей работе? Или в Петербурге подобных больных достаточно?

Е. ШЛЯХТО: К сожалению, таких больных много. Но поскольку мы обеспечиваем медицинской помощью не только Петербург, но и всю Россию, преимущественно Северо-Западный федеральный округ, то данный пациент был из Псковской области. Он был не из Петербурга, а из Пскова. Поэтому, к сожалению, больных много. Все это нужно было делать, конечно, раньше.

О. ГУТНИК: Скажите, а сколько вообще в Петербурге таких людей, с которыми надо было бы начать значительно раньше?

Е. ШЛЯХТО: Я думаю, что это десятки.

О. ГУТНИК: Десятки человек?

Е. ШЛЯХТО: Да.

О. ГУТНИК: Вы сказали в одном из интервью, что 50% таких больных тяжелой сердечной недостаточностью (я так понимаю, что это и к Игорю относится, которого Вы оперировали), погибают в течение полугода.

Е. ШЛЯХТО: Года. К сожалению, это очень высокий показатель летальности. Вот эта категория пациентов характеризуется более неприятным прогнозом, чем любые онкологические заболевания.

О. ГУТНИК: Даже так?

Е. ШЛЯХТО: Да. Половина их умирает внезапно, довольно часто внезапно, в течение года.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, что нужно сделать, чтобы помочь всем этим больным?

Е. ШЛЯХТО: Главная идея – чтобы их было меньше. Вот это самое главное.

О. ГУТНИК: То есть, профилактика?

Е. ШЛЯХТО: Да, потому что это очень дорого. Это дорого, это сложно. Мы сделали сейчас трансплантацию, но это только миг жизни этого пациента. У него очень много проблем в будущем. Это постоянное лечение, наблюдение, огромное количество врачей, которые будут вовлечены в процесс его реабилитации. Поэтому лучше до этого не доводить.

О. ГУТНИК: Я читала, что таким больным после операции Вы даете 10 лет. Может, это сейчас грубо звучит, но это примерный срок, в течение которого можно жить спокойно.

Е. ШЛЯХТО: Он должен жить не меньше 10 лет.

О. ГУТНИК: А дальше?

Е. ШЛЯХТО: А дальше, ну, как сложится ситуация. Понимаете, что такое пересадка сердца? Это вмешательство в природу. Вы инородный орган вставляете в человека. И вся последующая жизнь этого человека – это устранение реакции отторжения организмом.

О. ГУТНИК: Иными словами, что сейчас Игорю предстоит? Это какой-то специальный режим? Это тренировки? Я слышала, что даже показаны силовые нагрузки.

Е. ШЛЯХТО: Это специальная лекарственная терапия, которая направлена на подавление собственной иммунной системы, чтобы не было реакции отторжения. Но, понимаете, вся эта терапия небезвредна и не такая уж полезная. Там масса негативных побочных действий, которые приводят к тому, что есть высокий риск инфекционных осложнений.

О. ГУТНИК: Скажите, а минимизировать вот эти риски – это тоже по Вашей специальности? Или это по специальности других врачей?

Е. ШЛЯХТО: Это проблема тех людей, которые занимаются трансплантацией, нашей специальности. Понимаете, это все вещи, которые тесно связаны. Хирург работал 3 часа, 4. Всё, он свое дело сделал. Сделал классно и очень хорошо. Дальше вступают в действие другие специалисты. Дальше это вопрос мониторирования уровня лекарственного препарата в крови. На сегодняшний день очень четко отработаны все стандарты ведения таких больных. Мы ничего не придумываем, мы следуем международному протоколу. Эти протоколы говорят, что должна быть такая концентрация и никакая другая.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, вот о взаимодействии с европейскими и американскими, вероятно, учеными мы поговорим позднее. Давайте сейчас послушаем, с чем нам звонят. Добрый вечер, здравствуйте. Как Вас зовут?

ЗВОНОК: Добрый вечер. Меня зовут Валерий Михайлович.

О. ГУТНИК: Очень приятно, Валерий Михайлович. Ваш вопрос?

ЗВОНОК: У меня такой вопрос. Насколько я знаю, в Финляндии, в Германии, на Западе вот такая операция как коронарография – установка сердца – делается практически во всех больницах. Даже, может быть, переходит на поликлиники. У нас начали делать такие операции в 3-4 больницах города. А как можно говорить о более сложных операциях по замене сердца? Будьте добры, ответьте.

Е. ШЛЯХТО: Я бы не совсем согласился. Это не такая сложная операция, и она делается в городе сегодня, наверное, в 5-6 местах. Откровенно говоря, больше и не нужно. Нужно, чтобы город был зонирован на определенные зоны. В этих зонах должны быть сосредоточены крупные центры. В этих центрах должны выполняться на поток. Это несложно, просто, и у нас больные больше 1-2 дней не находятся в стационаре.

О. ГУТНИК: Это Вы сейчас о каких говорите заболеваниях?

Е. ШЛЯХТО: О том вопросе, который спрашивал нас…

О. ГУТНИК: Просто не совсем расслышала формулировку.

Е. ШЛЯХТО: Речь шла о коронарографии и стентировании – это очень несложное вмешательство, которое день, два занимает. Не более того.

О. ГУТНИК: А такие заболевания как распространены в нашем городе?

Е. ШЛЯХТО: Вот о которых идет речь в звонке петербуржца?

О. ГУТНИК: Да.

Е. ШЛЯХТО: Таких больных много. Это сотни тысяч таких больных в городе, среди которых десятки тысяч нуждаются в лечении. Тысячи среди них нуждаются в коронарографии и либо стентировании, о чем был вопрос), либо в проведении более сложных вмешательств, которые называются хирургическим вмешательством.

О. ГУТНИК: На таких больных хватает рабочих рук у местных хирургов?

Е. ШЛЯХТО: Вы знаете, на сегодняшний день мне кажется, что в городе есть все условия, чтобы оказать помощь таким больным. Какая проблема сегодня? Прошлый год характеризовался тем, что, казалось бы, у нас должна быть очередь таких пациентов. Но федеральное правительство выделило довольно большие деньги. И эти деньги позволяли прооперировать тысячи таких больных. У нас была большая проблема поиска таких пациентов.

О. ГУТНИК: Как такое может быть?

Е. ШЛЯХТО: Вы знаете, это парадоксальная ситуация, но она была.

О. ГУТНИК: Это означает, что плохо ведется учет?

Е. ШЛЯХТО: Это означает, что мы оказались не готовы. Не готовы поликлиники, не готовы больницы к отбору таких пациентов, к направлению. Традиционно в основном идет речь о медикаментозном, лекарственном лечении. Но в более сложных вмешательствах – коронарографии, стентировании, аортокоронарном шунтировании – все-таки…

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, но ведь это довольно опасные вещи. Разве эти больные не должны состоять на каком-то специальном учете?

Е. ШЛЯХТО: Они стоят на учете.

О. ГУТНИК: Неужели так сложно отобрать?

Е. ШЛЯХТО: Это непросто. Это требует времени, для этого нужны деньги, время и желание, наверное, самих больных. К сожалению, у нас ситуация доходит до того, что пациент имеет огромное количество, букет заболеваний. Вот вопрос был о стентировании. Для нас проблема была – выбрать больного для стентирования. Больной  имеет такую степень поражений коронарных артерий, какую можно устранить только с помощью большой операции. А пациентов для стентирования нужно было с большим трудом искать.

О. ГУТНИК: Почему?

Е. ШЛЯХТО: Потому что таких больных мало – с легкой степенью поражения коронарных артерий. стентирование  делается определенной категории больных, когда можно, условно говоря, без больших проблем вставить стент в коронарную артерию и восстановить коронарный кровоток.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, это означает только то, что у нас в Петербурге много больных запущенных?

Е. ШЛЯХТО: Я бы не называл запущенными. Вот такая ситуация, какая есть. Запущенный – это мы говорим, когда мы наблюдаем этого больного, знаем, что у него есть проблемы, мы за ним смотрим. И ситуация как бы выходит из-под контроля. Но если делать срез жителей города, то пациентов с тяжелым поражением больше чем с легким.

О. ГУТНИК: Скажите, это Петербург только такой…

Е. ШЛЯХТО: Это вся Россия.

О. ГУТНИК: А у нас в Петербурге есть какие-то свои особенные черты?

Е. ШЛЯХТО: Больше пожилых больных. Немножко за счет того, что средний возраст населения выше, за счет этого большее количество больных с тяжелыми поражениями коронарных артерий.

О. ГУТНИК: Алексей, что пишут? Какие вопросы?

А. ЗАВЬЯЛОВ: На самом деле петербуржцев очень заинтересовал вопрос насчет трансплантации сердца. Несколько прям таких радостных. Но вот Александр, например, спрашивает: «А сколько стоит пересадка сердца? Или по медицинской страховке оплачивается?».

Е. ШЛЯХТО: Это оплачивается государством по федеральной квоте.

А. ЗАВЬЯЛОВ: А можно озвучить цену?

Е. ШЛЯХТО: Это чуть больше 600000 рублей.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Ага. Давайте, может быть, к другим вопросам. Тоже о том, грубо говоря, когда нужно делать профилактику? Вот, например, Кирилл Петрович спрашивает: «А правда ли, что самый опасный возраст для мужчин – 40 лет или около того?». Ирина спрашивает: «Говорят, в последнее время увеличилось количество инфарктов у женщин. А раньше, по-моему, эта болезнь считалась только мужской. Правда ли это?». Вот сначала, значит, 40 лет для мужчин – это опасный возраст?

Е. ШЛЯХТО: 40 лет – это тот возраст, когда нужно обратиться к врачу и постараться узнать про себя, как говориться, всю правду относительно уровня давления, холестерина, уровня глюкозы.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Сразу на эту тему Сергей (30 лет) пишет: «Уже 10 лет посещаю кардиолога. Жалобы: тахикардия, одышка, боли в сердце. Каждый год – один ответ: это в пределах нормы и по возрасту. А как же тогда лечить сердце? Кто поможет, если не врачи?».

Е. ШЛЯХТО: Если уже 10 лет человек ходит к врачу, и все хорошо, то, наверное, может быть, не к кардиологу пойти, а к другому врачу. Может быть, речь идет не столько о самом поражении сердца, сколько о восприятии. Может быть, нужна такая психологическая коррекция.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Понятно, понятно. И я Вам не дал ответить на вопрос Ирины насчет инфаркта. Это все-таки мужская или женская болезнь? Или у нее нет…

Е. ШЛЯХТО: Вы знаете, где-то до 55 лет это мужская болезнь, а после 55-ти, к 60-ти – женская. Там больше болеют женщины и умирают чаще. Где-то к 70-ти уравниваются.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Есть какой-то порог? Перевалил за него – и успокоился?

Е. ШЛЯХТО: Я бы не успокаивался, потому что мужчины начинают болеть раньше. Соответственно, извините за такой термин, умирать раньше. Женщины начинают подключаться к этой проблеме чуть позже. Но все это у них потом идет больше, и где-то к 75 все выравнивается.

О. ГУТНИК: Все там будем – хочется добавить. Простите. Евгений Владимирович, давайте послушаем, что беспокоит наших зрителей. Алло. Здравствуйте. Говорите, пожалуйста. Вы в эфире.

ЗВОНОК: Здравствуйте. Меня зовут Татьяна Аркадьевна. Мне 53 года. Собственно, вопрос касается моего мужа. Я очень обеспокоена состоянием его здоровья. Он обращался в поликлинику по месту жительства неоднократно. Поставлен ему диагноз, что гипотоническая болезнь второй степени, риск – 104 СОЭ, гиперхолестеринемия. Терапевт дала направление в районный центр имени Алмазова. Он пришел. Прием был, естественно, бесплатный. Нас это порадовало. Но все остальное, что было ему порекомендовано – эхокардиография, суточное мониторирование артериального давления, ультразвуковая доплерография сосудов шеи головы, УЗИ органов брюшной полости и почек, консультация окулиста – это все платно. Причем, цены очень приличные. Мы оба работаем на бюджете. И вот мы подумали, как же нам прожить подольше, не потратив последние деньги на одно только обследование.

О. ГУТНИК: Татьяна Аркадьевна, а какие деньги Вы потратили на все обследование?

ЗВОНОК: Пока мы не потратили, но дело в том, что нас испугали цены.

О. ГУТНИК: То есть, Вы просто не стали делать это обследование из-за цен?

ЗВОНОК: Конечно, конечно.

О. ГУТНИК: И теперь Вы дальше ждете, как далеко это зайдет?

ЗВОНОК: И теперь болезнь его не отпускает, постоянные головные боли. И я думаю, что нам делать дальше? Поликлиника не делает подобных исследований.

О. ГУТНИК: Выделить деньги из своего семейного бюджета у Вас не получается?

ЗВОНОК: У нас не получается.

О. ГУТНИК: Благодарю Вас, Татьяна Аркадьевна за вопрос.

Е. ШЛЯХТО: Я, наверное, должен прокомментировать эту ситуацию. Жители города, строго говоря, обследуются по месту жительства, в поликлиниках. Это задача Городского здравоохранения. Наша задача – не обследовать больных. Наша задача – консультировать сложных больных, когда есть проблема в поликлиниках города. И отбор больных для высокотехнологичной медицинской помощи. Как правило, это всегда происходит бесплатно. Вот та информация, которую мы с вами услышали, она для меня, в общем, несколько не то что неожиданна, но это не рядовая ситуация. Как правило, вопрос о деньгах может идти только тогда, когда больного не устраивают сроки и объем исследований.

О. ГУТНИК: Что бы Вы посоветовали Татьяне Аркадьевне? Обратиться еще раз в поликлинику и объяснить им, что они неправы?

Е. ШЛЯХТО: Нет, я бы так не говорил, что они неправы. По-видимому, там нужно разобраться. Я думаю, что она должна сходить к врачу или к заведующей отделением, и поговорить.

О. ГУТНИК: Спасибо, Евгений Владимирович. Не то чтобы я прощаюсь. Просто мы переходим на рекламу.

Это «Петербургский час» на «Пятом канале». Сегодня с главным кардиологом города изучаем историю не болезни, а исцеления первого пациента Клиники Алмазова, которому пересадили сердце. Евгений Владимирович, мне кажется, после этой исторической операции к Вам должно было обратиться просто огромное количество людей. Было такое?

Е. ШЛЯХТО: Пока к нам огромное количество людей не обратилось. Мы, честно говоря, не готовы к тому, чтобы принять это огромное количество людей.

О. ГУТНИК: А к чему Вы готовы сегодня?

Е. ШЛЯХТО: Мы готовы пока сделать в этом году порядка 30 трансплантаций.

О. ГУТНИК: Что для этого нужно?

Е. ШЛЯХТО: Для этого нужна хорошая донорская служба, которая поставляла бы нам, извините, если подходит это, уместно будет, мы должны иметь донорские органы. Понимаете, в отличие от пересадки других органов (почек), для сердца очень важно высокое качество сердца донорского, иначе будут проблемы после трансплантации. Это и диагностика поражений, это строгие ограничения по возрасту, это ограниченное время периода трансплантации. Много, много проблем.

О. ГУТНИК: Вы знаете, мне кажется, это даже в интервью с Вами даже как-то прозвучало, что сейчас в России неблагоприятный климат в обществе для создания донорских баз и вообще для того, чтобы сам человек был готов стать донором. Насколько я понимаю, в ряде стран это просто почетно – стать донором. Это просто пропагандируется.

Е. ШЛЯХТО: Сегодня неблагоприятно. Еще пару лет назад, мы с Вами помним о тех душещипательных репортажах по телевидению и статьях в газетах о том, что врачи-убийцы вырезают их живых людей органы. Речь шла о почках в ряде московских клиник. Слава богу, эта волна спала. Сейчас такое трезвое отношение в обществе. Сейчас вся законодательная база по диагностике смерти мозга и донорства определена, она соответствует международным всем нормам. Вопрос только в том, чтобы врачи, руководители учреждений начали выполнять все эти нормы и правила. Понимаете? До сегодняшнего дня традиционно мы ждем биологической смерти человека. Но это не тот период, когда можно говорить о пересадке органов. Особенно сердца человека. Речь должна идти о диагностике смерти мозга. И после этого, после констатации смерти мозга, уже идет речь о заборе донорских органов.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Евгений Владимирович, у нас на эту тему есть вопрос. Криворучек Ольга спрашивает: «Почему у нас не проводится государственная пропаганда завещания своих органов медицине? Возможно, это не по-христиански, зато человечно. Ведь часто пересаживать пациенту просто нечего». Ну вот то, о чем Вы сейчас говорили.

Е. ШЛЯХТО: На самом деле завещания не требуется. Вся нормативная база сегодня позволяет получать органы. Как правило, мы, в общем, не видим больших проблем в общениях с родственниками. Знаете, все-таки наши люди и христианская мораль не препятствуют этому. Поэтому, я думаю, что это вопрос времени. Я думаю, что нужно несколько хороших, успешных трансплантаций. Это позволит изменить настроение в обществе, и мы с вами будем иметь  более благоприятный климат. И, увидев позитивный результат, и медицинские работники, и жители нашего города будут поддерживать это направление. У меня нет никаких сомнений.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Евгений Владимирович, а как это технически должно происходить, если все-таки речь о завещании? Я вот знаю, за границей в некоторых странах прямо в бумажнике лежит какая-то карточка, что он донор.

Е. ШЛЯХТО: Я думаю, что, по-моему, у нас тоже есть такая норма. Можете завещать.

А. ЗАВЬЯЛОВ: А как ему… Вот есть человек социально ответственный. Вот что ему делать?

Е. ШЛЯХТО: Завещать учреждению. Я помню по Первому медицинскому институту, когда мы учились, отдельные граждане завещали свой труп после смерти кафедре нормальной анатомии для того, чтобы студенты могли изучать анатомию на органах этого человека. Такая форма правовая в обществе есть.

О. ГУТНИК: Наверное, просто общество не вполне готово. Давайте ответим еще на один вопрос телезрителей. Здравствуйте. Пожалуйста, Ваш вопрос? Как Вас зовут?

ЗВОНОК: Здравствуйте. Меня зовут Елена. У меня такой вопрос. У меня папа – ветеран войны, в преклонном возрасте. У него стоит кардиостимулятор. Стеноз аортального клапана. Из-за возраста не делают операцию. То есть, противопоказано в таком возрасте делать операцию. Я недавно услышала, по-моему, в программе «Здоровье», что именно для таких пациентов преклонного возраста сейчас можно делать операцию без вскрытия грудной клетки. Возможно ли такое в Вашем центре?

О. ГУТНИК: Спасибо, Елена.

Е. ШЛЯХТО: В мире такие операции выполняются. Но, понимаете, это выполняется для таких пациентов, где нет возможности выполнить обычное классическое вмешательство и произвести замену клапана. Это пациенты, как правило, с коротким периодом ожидаемым продолжительности жизни. Либо в силу сопутствующих онкологических заболеваний, либо в силу тяжести состояния. В любом случае мы стараемся делать такую операцию, чтобы был поставлен качественный протез, который будет долго служить. Если говорить о возрасте, то возраст сегодня – это не противопоказание для медицинских вмешательств и замены клапана сердца.

О. ГУТНИК: Но вот Елене Вы бы что посоветовали?

Е. ШЛЯХТО: Я бы посоветовал обратиться к нам в Центр, в поликлинику. Я думаю, что врачи постараются аргументировано объяснить, почему нельзя или почему нужна та или иная процедура. А если говорить об этих клапанах, которые сегодня имплантируются с помощью катетерной технологии, то, по-моему, в Российской Федерации они еще не зарегистрированы. Они в мире есть, и опыт довольно уже большой. Но мы в ближайшее время только будем иметь возможность имплантировать их в Российской Федерации.

О. ГУТНИК: Вот Евгений Владимирович, это очень интересный вопрос, и он такой, не совсем уж на поверхности. Мы знаем, что тысячами исчисляется количество больных на западе, особенно, насколько я понимаю, в Соединенных Штатах, которые живут со вторым сердцем, которым врачи подарили вот эту вторую жизнь. Почему мы-то настолько отстаем, в разы? Или у нас неправильное представление о том, что творится за океаном?

Е. ШЛЯХТО: Понимаете, у нас, к сожалению, в Петербурге… в Российской Федерации давно уже делаются трансплантации – в Москве…

О. ГУТНИК: Но не в таком количестве.

Е. ШЛЯХТО: Десятками. Конечно, это не тысячи, как в центрах в мире, но это десятки операций. У нас, к сожалению, был негативный опыт. Весь предшествующий опыт таких операций в Петербурге заканчивался плачевно в ближайшие дни.

О. ГУТНИК: Сейчас Вы можете уже проанализировать – почему?

Е. ШЛЯХТО: Я думаю, что, понимаете, для того, чтобы что-то делать, нужно не просто подготовить человека. Должна быть команда и система. Вот когда система готова, когда есть специальное оборудование, люди готовы, тогда это все получится. Понимаете, трансплантация для нас не была чем-то уникальным. Мы ее сделали как обычную нашу большую операцию.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, я так понимаю, что это случилось, только благодаря Вашей инициативе, тому, что Вы собрали вокруг себя готовую на это дело команду, свозили их на стажировку, если я все правильно понимаю, и приступили к этой операции.

Е. ШЛЯХТО: Ну у нас всегда так делается. Все делается новое на основе чьей-то инициативы. У нас были тесные отношения со Страсбургом. Мы там посмотрели, как это делается в мире. Они помогли подготовить наших коллег-хирургов. Ну а технически это все несложно.

О. ГУТНИК: После неудачных опытов, наверное, было трудно решиться?

Е. ШЛЯХТО: Да нет. Я уже говорил, мы ведь уже три сердца вынимали из грудной клетки, помещали в специальный бокс, исправляли все сложности о обратно помещали в грудную клетку.

О. ГУТНИК: Вот так Евгений Владимирович в нашем эфире запросто рассказывает о том, как можно пересадить сердце.

Е. ШЛЯХТО: Это действительно технически не очень сложно.

О. ГУТНИК: Главное, чтобы была готовность.

Е. ШЛЯХТО: Конечно. Еще должен быть подготовлен хирург, который все это умеет делать.

О. ГУТНИК: Алексей, еще, пожалуйста, вопросы…

А. ЗАВЬЯЛОВ: Такие более насыщенные что ли вопросы. Александр пишет – ему 50 лет, у него было 2 инфаркта. В поликлинике на его вопрос о направлении на операцию ответили: «У Вас деньги есть?». «На один стент я нашел 60000 рублей, но мне надо еще 2 стента поставить. Будет стоить 100000-120000». Как думаете, правдивая это история?

Е. ШЛЯХТО: Думаю, что да. Если Вы помните, 15 минут назад я говорил  о той проблеме, что у нас мало пациентов для проведения, скажем, таких не очень сложных операций.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Их мало, поэтому очень дорого?

Е. ШЛЯХТО: Понимаете, есть проблема с направлением  таких больных. Мне так трудно говорить об этом в прямом эфире. Но поскольку для меня это было большой проблемой в прошлом году – обеспечить выполнение государственного задания – то я об этом говорю. И граждане города должны знать, что вот эти операции сегодня выполняются бесплатно в федеральных учреждениях за счет государственного бюджета.

А. ЗАВЬЯЛОВ: То есть, требуется направление?

Е. ШЛЯХТО: Люди должны как-то обосновать, почему они не направляются в Центр.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, в начале нашей программы Вы сказали, что главная Ваша задача – это профилактика заболеваний, главное – стремиться к тому, чтобы таких больных было меньше.

Е. ШЛЯХТО: Абсолютно точно.

О. ГУТНИК: Что каждый из нас может сделать для этого?

Е. ШЛЯХТО: Вы можете уже идти в поликлинику и заниматься профилактикой.

О. ГУТНИК: Правда? Я?

Е. ШЛЯХТО: Да. Сколько бы мы не вкладывали деньги в высокие технологии пересадки сердца, если не заниматься профилактикой, таких больных будет очень много. Это будет очень затратно, мы не решим эту проблему. Таких больных должно быть меньше. Нужны профилактические программы. И они, к счастью, есть и в стране, и в городе.

О. ГУТНИК: Евгений Владимирович, я надеюсь, что у нас после рекламы будет еще минутка сказать, какие-нибудь дать советы людям, которые готовы ответственно подойти к своему здоровью. Сразу после рекламы.

Главный кардиолог Петербурга сегодня в гостях у «Петербургского часа». У нас есть буквально 1,5 минуты, Евгений Владимирович, чтобы рассказать всему городу, что нужно сделать, чтобы уберечь себя от посещения Вас, простите.

Е. ШЛЯХТО: Первое – это нужно себя любить. Это главное.

О. ГУТНИК: Насколько?

Е. ШЛЯХТО: Помнить о том, что жизнь одна и короткая. Поэтому нужно заботиться о еде, воде и движении. Артериальное давление нормальное, холестерин не больше 5,5, уровень глюкозы – 5, 50 минут в день ходить быстро – и все будет замечательно.

О. ГУТНИК: С ходьбой понятно, с едой примерно тоже понятно. Разнообразный рацион, вероятно, и поменьше жиров?

Е. ШЛЯХТО: Да, 5-6 фруктов в день, около 400 грамм овощей, ненасыщенные жирные кислоты, растительное масло, меньше сыров твердокопченых – и все будет замечательно.

А. ЗАВЬЯЛОВ: А бегать вредно или полезно?

Е. ШЛЯХТО: Бегать – это уже кому как нравится. Вот, что ходить полезно – это точно.

О. ГУТНИК: А что – вода? Вы сказали слово «вода».

Е. ШЛЯХТО: Пить хорошую воду и немало, не меньше 1,5 литров в день.

А. ЗАВЬЯЛОВ: Алексей, все записали?

А. ЗАВЬЯЛОВ: Да, все. У меня ест, я пошел пить.

О. ГУТНИК: Прекрасно. Значит, на выходные уходим с Вашими идеями оздоровления.

Е. ШЛЯХТО: Главное – помнить о том, что здоровье трудящихся – дело рук самих трудящихся.

О. ГУТНИК: Золотые слова.

Е. ШЛЯХТО:  Нужно самим заниматься собой. Как бы ни складывалась ситуация, нужно помнить о том, что здоровый дух – в здоровом теле.

О. ГУТНИК: Спасибо, спасибо, Евгений Владимирович. Евгений Шляхто, профессор, был сегодня в гостях у «Петербургского часа». Увидимся с вами в среду, если я ничего не путаю, 24 февраля. В гости ждем главу Пушкинского района. Всего хорошего.

А. ЗАВЬЯЛОВ: До свидания.

(Информация взята с сайта телепередачи)